Сети
миродержца

Под
знамением
святого
креста
веду
вас,
братия,
на
духовное
зрелище.
Руководителем
нашим
да
будет
великий
в
угодниках
Божиих
Антоний,
пустынножитель
египетский.

Он,
по
действию
Божественного
откровения,
увидел
некогда
сети
диавола,
распростертые
по
всему
миру
для
уловления
человеков
в
погибель.
Увидев,
что
этих
сетей
бесчисленное
множество,
с
плачем
вопросил
он
Господа:
“Господи!
кто
же
может
миновать
эти
сети,
и
получить
спасение”? ⁴¹⁹

Погружаюсь
задумчиво
в
рассматривание
сетей
диавола.
Они
расставлены
вне
и
внутри
человека.
Одна
сеть
близко
присоединена
к
другой;
в
иных
местах
сети
стоят
в
несколько
рядов;
в
других
сделаны
широкие
отверстия,
но
которые
ведут
к
самым
многочисленным
изгибам
сетей,
избавление
из
которых
кажется
уже
невозможным.
Глядя
на
многокозненные
сети,
рыдаю
горько!
Невольно
повторяется
во
мне
вопрос
блаженного
пустынножителя:
“Господи!
кто
же
может
избавиться
этих
сетей”?

Расставлены
сети
для
ума
моего
в
различных
книгах,
именующих
себя
светом,
а
содержащих
в
себе
учение
тьмы,
написанных
под
явным,
или
прикрытым
влиянием
мрачного
и
всезлобного
миродержца,
из
источника
–
разума,
поврежденного
грехопадением,
«во
лжи
человечестей,
в
коварстве
козней
лщения»
(Еф.4:14 ),
по
выражение
Апостола,
писателями,
которые
«без
ума
дмятся
от
ума
плоти
своея»
(Кол.2:18 ).
Ближний
мой,
в
любви
к
которому
я
должен
искать
спасения,
соделывается
для
меня
сетью,
уловляющею
меня
в
погибель,
когда
ум
его
уловлен
сетями
учения,
мудрования
лживых
и
льстивых.
Мой
собственный
ум
носит
на
себе
печати
падения,
покрыт
покрывалом
мрака,
заражен
ядом
лжи:
сам
он,
обольщаемый
миродержителем,
расставляет
для
себя
сети.
Еще
в
раю
стремился
он
неразборчиво
и
неосторожно
к
приобретению
знания,
для
него
гибельного,
убийственного!
По
падении
он
сделался
неразборчивее,
опрометчивее:
с
дерзостью
упивается
чашею
знания
ядовитого,
и
тем
решительно
уничтожает
в
себе
вкус
и
вожделение
к
Божественной
чаше
знания
спасительного.

Для
сердца
моего
сколько
сетей!
Вижу
сети
грубые
и
сети
тонкие.
Которые
из
них
назвать
более
опасными,
более
страшными?
недоумеваю.
Ловец
искусен,
–
и
кто
ускользнет
от
сетей
грубых,
того
он
уловляет
в
сети
тонкие.
Конец
ловитвы
–
один:
погибель.
Сети
прикрыты
всячески,
с
отличным
искусством.
Падение
облечено
во
все
виды
торжества:
человекоугодие,
лицемерство,
тщеславие
–
во
все
виды
добродетели.
Обман,
темная
прелесть,
носят
личину
духовного,
небесного.
Любовь
душевная,
часто
порочная,
прикрыта
наружностью
любви
святой;
сладость
ложная,
мечтательная,
выдается
за
сладость
духовную.
Миродержец
всеми
средствами
старается
удержать
человека
в
его
падшем
естестве:
и
этого
довольно,
без
грубых
грехопадений,
чтоб
соделать
человека
чуждым
Бога.
Грехопадения
грубые
вполне
заменятся,
по
верным
расчетам
ловца,
гордостным
мнением
о
себе
христианина,
довольствующегося
добродетелями
падшего
естества
и
вдавшегося
в
самообольщение,
–
этим
отчуждившегося
от
Христа.

Для
тела
сколько
сетей!
оно
само
–
какая
сеть!
как
пользуется
им
миродержец!
Посредством
тела,
снисходя
его
унизительным
наклонностям
и
пожеланиям,
мы
приближаемся
к
подобию
скотов
бессловесных.
Какая
пропасть!
какое
удаление,
какое
ниспадение
от
Божественного
подобия!
В
эту
глубокую,
страшно
далекую
от
Бога
пропасть
мы
низвергаемся,
когда
предаемся
грубым
плотским
наслаждениям,
называемым,
по
их
греховной
тяжести,
падениями.
Но
и
менее
грубые
плотские
наслаждения
не
менее
пагубны.
Ради
их
оставляется
попечение
о
душе,
забывается
Бог,
небо,
вечность,
назначение
человека.
Миродержитель
старается
содержать
нас
в
непрестанном
развлечении,
омрачении,
посредством
наслаждений
телесных!
Чрез
чувства,
эти
двери
в
душу,
которыми
она
сообщается
с
видимыми
миром,
он
непрестанно
вводит
в
нее
чувственное
наслаждение,
неразлучные
с
ним
грех
и
плен.
Гремит
в
знаменитых
земных
концертах
музыка,
выражающая
и
возбуждающая
различные
страсти;
эти
страсти
представлены
на
земных
театрах,
взволнованы
в
земных
увеселениях:
человек
всеми
возможными
средствами
приводится
к
наслаждению
убившим
его
злом.
В
упоении
им
он
забывает
спасающее
его
добро
Божественное
и
кровь
Богочеловека,
которою
мы
искуплены.

Вот
слабое
начертание
сетей,
расставленных
миродержцем
для
уловления
христиан.
Начертание
слабое,
но
едва
ли
оно
не
навело
на
вас,
братия,
справедливого
ужаса,
едва
ли
в
душе
вашей
не
родился
вопрос:
“Кто
же
может
избежать
этих
сетей”?

Картина
страшная
еще
не
кончена!
еще,
еще
возбуждается
кисть
моя,
водимая
Словом
Божиим,
к
живописи.

Что
гласит
Слово
Божие?
Оно
возвещает
предсказание,
сбывающееся
в
глазах
наших,
предсказание,
что
во
времена
последние,
по
причине
«умножения
беззакония
изсякнет
любы
многих»
(Мф.24:12 ).
Неложное
Слово
Божие,
более
твердое
нежели
небо
и
земля,
возвещает
нам
умножение
в
последние
времена
сетей
диавольских
и
умножения
числа
погибающих
в
этих
сетях.

Точно!
гляжу
на
мир,
–
вижу:
сети
диавола
умножились,
в
сравнении
с
временами
первенствующей
Церкви
Христовой,
умножились
до
бесконечности.
Умножились
книги,
содержащие
лжеучение;
умножились
умы,
содержащие
и
сообщающие
другим
лжеучение;
умалились,
умалились
до
крайности
последователи
святой
Истины;
усилилось
уважение
к
добродетелям
естественным,
доступным
для
иудеев
и
язычников;
явилось
уважение
к
добродетелям
прямо
языческим,
противным
самому
естеству,
взирающему
на
них,
как
на
зло;
умалилось
понятие
о
добродетелях
христианских,
не
говорю
уже
как
умалилось,
почти
уничтожилось,
исполнение
их
на
самом
деле;
развилась
жизнь
вещественная;
исчезает
жизнь
духовная;
наслаждения
и
попечения
телесные
пожирают
все
время;
некогда
даже
вспомнить
о
Боге.
И
это
все
обращается
в
обязанность,
в
закон.
«От
умножения
беззакония
изсякнет
любы
многих»,
и
тех,
которые
удержались
бы
в
любви
к
Богу,
если
б
зло
не
было
так
всеобще,
если
б
сети
диавола
не
умножились
до
такой
бесчисленности.

Справедлива
была
печаль
блаженного
Антония.
Тем
справедливее
печаль
христианина
нынешних
времен,
при
зрении
сетей
диавольских;
основателен
плачевный
вопрос:
“Господи!
кто
же
из
человеков
может
миновать
эти
сети
и
получить
спасение”?

На
вопрос
преподобного
пустынножителя
последовал
от
Господа
ответ:
“Смиренномудрие
минует
эти
сети,
и
они
не
могут
даже
прикоснуться
к
нему”.

Божественный
ответ!
как
он
отъемлет
от
сердца
всякое
сомнение,
изображает
в
кратких
словах
верный
способ
победы
над
супостатом
нашим,
способ
расторжения,
уничтожения
многоплетенных
его
козней,
устроенных
при
помощи
многолетней
и
многозлобной
его
опытности.

Оградим
смирением
ум,
не
позволяя
ему
стремиться
безразборчиво,
опрометчиво
к
приобретению
знаний,
как
бы
новость
их
и
важность
их
заглавий
ни
приманивали
нашей
любознательности.
Охраним
его
от
испытания
лжеучений,
прикрытых
именем
и
личиною
христианского
учения.
Смирим
его
в
послушание
Церкви,
низлагая
всякое
помышление,
взимающееся
на
разум
Христов
(2Кор.10:5 ),
на
разум
Церкви.
Прискорбен
сначала
для
ума
тесный
путь
послушания
Церкви;
но
он
выводит
на
широту
и
свободу
разума
духовного,
пред
которым
исчезают
все
мнимые
несообразности,
находимые
плотским
и
душевным
разумом
в
точном
повиновении
Церкви.
Не
дозволим
ему
чтения
о
духовных
предметах
другого,
кроме
как
в
книгах,
написанных
писателями
истинной
Церкви,
о
которых
сама
Церковь
засвидетельствовала,
что
они
–
органы
Святого
Духа.
Читающий
святых
писателей
неприметно
приобщается
обитающему
в
них
и
глаголющему
ими
Святому
Духу;
читающий
сочинителей
еретических,
хотя
бы
они
своим
еретическим
сонмищем
и
украшены
были
прозванием
святых,
приобщается
лукавому
духу
прелести ⁴²⁰:
за
непослушание
Церкви,
в
котором
–
гордость,
он
впадает
в
сети
миродержителя.

Как
поступить
с
сердцем?
–
Привьем
к
этой
дикой
маслине
сучец
от
маслины
плодовитой,
привьем
к
нему
свойства
Христовы,
приучим
его
к
смирению
евангельскому,
будем
принуждать
насильно
к
принятию
воли
Евангелия.
Увидев
его
разногласие
с
Евангелием,
непрестанное
противоречие,
непокорность
Евангелию,
увидим
в
этом
противодействии,
как
в
зеркале,
наше
падение.
Увидев
падение
наше,
восплачем
о
нем
пред
Господом,
Создателем
нашим
и
Искупителем,
возболим
печалью
спасительною;
дотоле
будем
пребывать
в
этой
печали,
доколе
не
узрим
исцеления
нашего.
«Сердце
сокрушенно
и
смиренно
Бог
не
уничижит»
(Пс.50:19 ),
преданием
его
в
ловитву
врагу.
Бог
–
Создатель
наш
и
полный
Владыка:
Он
может
воссоздать
сердце
наше,
–
и
претворит
Он
сердце,
неотступно
воюющее
Ему
плачем
и
молитвою,
из
сердца
грехолюбивого
в
сердце
боголюбивое,
святое.

Будем
хранить
телесные
чувства
наши,
не
впуская
чрез
них
грех
в
клеть
душевную.
Обуздаем
любопытное
око
и
любопытное
ухо;
возложим
жестокую
узду
на
малый
член
тела,
но
производящий
сильные
потрясения,
на
язык
наш;
смирим
бессловесные
стремления
тела
воздержанием,
бдением,
трудами,
частым
воспоминанием
о
смерти,
внимательною,
постоянною
молитвою.
Как
непродолжительны
телесные
наслаждения!
каким
смрадом
они
оканчиваются!
Напротив
того
тело,
огражденное
воздержанием
и
хранением
чувств,
омовенное
слезами
покаяния,
освященное
частыми
молитвами,
зиждется
таинственно
в
храм
Святого
Духа,
соделывающего
все
покушения
врага
на
человека
безуспешными.

“Смиренномудрие
минует
все
сети
диавольские,
и
они
даже
не
могут
прикоснуться
к
нему”.
Аминь.

1846
года.
Сергиева
пустыня.