Учение
о
плаче
Преп.
Пимена
Великого 102
Брат
вопросил
авву
Пимена
о
том,
какое
должно
иметь
иноку
делание.
Авва
отвечал:
“Авраам,
когда
пришел
в
обетованную
землю,
то
купил
себе
гроб,
и
с
гроба
начал
вступать
во
владение
Обетованною
землею”.
Брат
спросил,
какое
имеет
значение
«гроб».
Авва
отвечал:
“Это
–
место
плача
и
рыдания”.
Следующее
изречение
также
принадлежит
авве
Пимену:
“Плач
–
сугуб:
делает
и
хранит”.
Брат
вопросил
авву
Пимена:
“Что
мне
делать
со
страстями
моими,
возмущающими
меня?”
Старец
сказал
ему:
“Будем
всеусильно
плакать
пред
благостию
Божиею,
доколе
она
не
сотворит
милости
с
нами”.
Брат
вопросил
авву
Пимена:
“Что
мне
делать
с
грехами
моими?”
Старец
сказал:
“Желающий
избавиться
от
живущих
в
нем
грехов,
плачем
избавляется
от
них,
и
желающий
не
впадать
вновь
в
грехи,
плачем
избегает
от
впадения
в
них.
Это
–
путь
покаяния,
преданный
нам
Писанием
и
Отцами,
которые
сказали:
плачьте!
другого
пути
кроме
плача
нет”.
Однажды
авва
Пимен,
проходя
чрез
Египет,
увидел
женщину,
сидевшую
на
гробе
и
плакавшую
горько.
При
этом
он
сказал:
“Если
б
со
всего
мира
стеклись
к
ней
утешающие,
то
не
отвлекли
бы
души
ее
от
плача.
Так
и
монах
должен
постоянно
иметь
в
себе
плач”.
Однажды
преподобный
Пимен
шел
с
аввою
Анувом
в
окрестностях
города
Диолка.
Увидев
там
женщину,
терзающуюся
и
горько
плачущую
над
могилою,
они
остановились
послушать
ее.
Потом,
несколько
отошедши,
встретили
прохожего,
и
спросил
его
святой
Пимен:
“Что
случилось
с
этою
женщиною?
она
так
горько
плачет”.
Прохожий
отвечал:
“У
нее
умерли
муж,
сын
и
брат”.
Тогда
авва
Пимен,
обратясь
к
авве
Ануву,
сказал:
“Говорю
тебе:
если
человек
не
умертвит
всех
плотских
пожеланий
своих
и
не
стяжет
такого
плача,
то
не
может
быть
монахом.
Все
житие
монаха
–
плач”.
Сказал
старец:
“Плач
составляет
поучение
(душевное
делание,
душевный
подвиг)
инока.
Если
нет
плача,
то
невозможно
сохраниться
от
расстройства
и
смущения”.
Я
отвечал:
“Когда
я
в
келии,
тогда
плач
пребывает
со
мною;
если
же
кто
придет
ко
мне,
или
я
выйду
из
келии,
то
уже
не
обретаю
его”.
На
это
старец
сказал:
“Это
оттого,
что
плач
не
усвоился
тебе,
но
как
бы
дан
взаймы”.
Я
просил
объяснить
мне
эти
слова.
Старец
сказал:
“Если
человек
потрудится
всеусильно
о
стяжании
плача,
то
обретает
его
в
служение
себе,
когда
только
захочет”.
Брат
вопросил
авву
Пимена:
“К
чему
должно
быть
устремлено
внимание
безмолвствующего
в
келии?
Старец
отвечал:
“Я
–
подобен
человеку,
погрязшему
в
болото
по
шею,
имеющему
бремя
на
шее,
и
вопиющему
к
Богу:
помилуй
меня!”
Помилуй
меня!
это
–
выражение
внедрившегося
в
душу
плача.
Плач,
когда
достигнет
развития,
не
может
облекаться
в
многомыслие
и
многословие:
он
довольствуется
для
выражения
необъятного
духовного
ощущения
самою
краткою
молитвою.
Брат
вопросил
авву
Пимена
о
монашеском
делании.
Старец
сказал:
“Когда
Бог
посетит
нас
призывом
в
вечность:
тогда
что
озаботит
нас?”
–
Брат
отвечал:
“Грехи
наши”.
Старец
сказал:
“Итак!
Войдем
в
келии
наши;
уединившись
в
них,
воспомянем
грехи
наши,
и
Господь
послушает
нас”.
Здесь
должно
разуметь
не
поверхностное,
холодное
воспоминание
о
грехах
и
о
греховности
своей,
но
воспоминание,
соединенное
с
покаянием,
с
плачем.
Когда
скончался
авва
Арсений
Великий ,
святой
Пимен
при
вести
о
кончине
Великого,
прослезившись,
сказал:
“Блажен
ты,
авва
Арсений!
потому
что
ты
плакал
о
себе
в
жизни
сей.
Не
плачущий
здесь,
будет
вечно
плакать.
Невозможно
не
плакать,
или
здесь
произвольно,
или
невольно
там,
в
муках”.