Сад
во
время
зимы
В
1829-м
году
проводил
я
зиму
в
Площанской
пустыни
100.
И
поныне
там,
в
саду,
стоит
уединенная,
деревянная
келлия,
в
которой
я
жил
с
моим
товарищем.
В
тихую
погоду,
в
солнечные
ясные
дни,
выходил
я
на
крыльцо,
садился
на
скамейку,
смотрел
на
обширный
сад.
Нагота
его
покрывалась
снежным
покрывалом;
кругом
все
–
тихо,
какой-то
мертвый
и
величественный
покой.
Это
зрелище
начало
мне
нравиться:
задумчивые
взоры
невольно
устремлялись,
приковывались
к
нему,
как
бы
высматривая
в
нем
тайну.
Однажды
сидел
я,
и
глядел
пристально
на
сад.
Внезапно
упала
завеса
с
очей
души
моей:
пред
ними
открылась
книга
природы.
Эта
книга,
данная
для
чтения
первозданному
Адаму,
книга
содержащая
в
себе
слова
Духа,
подобно
Божественному
Писанию.
Какое
же
учение
прочитал
я
в
саду?
–
Учение
о
воскресении
мертвых,
учение
сильное,
учение
изображением
действия,
подобного
воскресению.
Если
б
мы
не
привыкли
видеть
оживление
природы
весною,
то
оно
показалось
бы
нам
вполне
чудесным,
невероятным.
Не
удивляемся
от
привычки;
видя
чудо,
уже
как
бы
не
видим
его!
Гляжу
на
обнаженные
сучья
дерев,
и
они
с
убедительностью
говорят
мне
своим
таинственным
языком:
“мы
оживем,
покроемся
листьями,
заблагоухаем,
украсимся
цветами
и
плодами:
неужели
же
не
оживут
сухие
кости
человеческие
во
время
весны
своей?”
Они
оживут,
облекутся
плотью;
в
новом
виде
вступят
в
новую
жизнь
и
в
новый
мир.
Как
древа,
невыдержавшие
лютости
мороза,
утратившая
сок
жизненный,
при
наступлении
весны
посекаются,
выносятся
из
сада
для
топлива:
так
и
грешники,
утратившие
жизнь
свою
–
Бога,
будут
собраны
в
последний
день
этого
века,
в
начатке
будущего
вечного
дня,
и
ввергнуты
в
огнь
неугасающий.
Если
б
можно
было
найти
человека,
который
бы
не
знал
превращений,
производимых
переменами
времен
года;
если
б
привести
этого
странника
в
сад,
величественно
покоящийся
во
время
зимы
сном
смертным,
показать
ему
обнаженные
древа,
и
поведать
о
той
роскоши,
в
которую
они
облекутся
весною:
то
он
вместо
ответа,
посмотрел
бы
на
вас,
и
улыбнулся
–
такою
несбыточною
баснею
показались
бы
ему
слова
ваши!
Так
и
воскресение
мертвых
кажется
невероятным
для
мудрецов,
блуждающих
во
мраке
земной
мудрости,
непознавших,
что
Бог
всемогущ,
что
многообразная
премудрость
Его
может
быть
созерцаема,
но
не
постигаема
умом
созданий.
Богу
все
возможно:
чудес
нет
для
Него.
Слабо
помышление
человека:
чего
мы
не
привыкли
видеть,
то
представляется
нам
делом
несбыточным,
чудом
невероятным.
Дела
Божии,
на
которые
постоянно
и
уже
равнодушно
смотрим,
–
дела
дивные,
чудеса
великие,
непостижимые.
И
ежегодно
повторяет
природа
пред
глазами
всего
человечества
учение
о
воскресении
мертвых,
живописуя
его
преобразовательным,
таинственным
действием!
1843
года,
Сергиева
Пустыня .